Получить рейтинг INFOLine Retail Russia TOP-100

Новости промышленности

 Услуги INFOLine

Периодические обзорыПериодические обзоры

Готовые исследованияГотовые исследования

Все исследования

Курс доллара США

График USD
USD 19.08 73.4321 +0.4645
EUR 19.08 87.3401 +0.8735
Все котировки валют
 Топ новости

Пленарное заседание международного форума "Российская энергетическая неделя" (Часть 2-я).

Х.Гэмбл: Сейчас хотела бы задать вопрос по нефтяному рынку. Президент Путин, как Вы ожидаете, будет ли стоить нефть 100 долларов за баррель?
В.Путин: Вполне возможно. Сейчас она растёт в цене. Мы, имею в виду Россию и наших партнёров по объединению "ОПЕК плюс", делаем всё, для того чтобы нефтяной рынок стабилизировался окончательно. Мы не допускаем резких скачков цен, это не в наших интересах. Мы полностью соблюдаем свои обязательства, связанные с сокращением добычи. Это очень сложные решения для нашей экономики, для наших компаний, потому что в отличие от других бассейнов – на Ближнем Востоке (например) – у нас всё-таки добыча происходит в трудных климатических условиях, и для того, чтобы сократить добычу, нужно предпринимать дополнительные действия, связанные с дополнительными расходами. Но тем не менее мы на это пошли, мы сократили, рынок стабилизировали.
Кстати говоря, большую положительную роль в этом сыграл и Наследный принц Саудовской Аравии, Король Саудовской Аравии и бывший Президент Соединённых Штатов Америки господин Дональд Трамп. Я вам говорю совершенно ответственно, потому что я участвовал в этих тройственных переговорах. Здесь нет, поверьте мне, ничего политического, он отстаивал интересы своих компаний, добивался этих решений. И хоть США не участвовали напрямую в работе "ОПЕК плюс", но всё-таки Соединённые Штаты, имея в виду интересы своих добычных компаний, повлияли на этот процесс соответствующим образом, и в общем нам удалось стабилизировать, спасти рабочие места, в Соединённых Штатах в том числе.
Рынок стабилизировался. Но мы ещё не достигли докризисного уровня добычи - 11 миллионов баррелей в сутки. И наша позиция заключается в том, чтобы наращивать добычу в соответствии с ростом потребностей рынка. Здесь сидят мои коллеги, руководители российских компаний, – мы, конечно, учитываем и интересы бюджета, но и интересы наших крупнейших компаний, мы делаем это по согласованию с ними. А то, что мы сократили добычу, в конечном итоге всё-таки пошло на пользу и мировому рынку – он стабилизировался, и цены подросли до приемлемых величин, – и нашим компаниям с точки зрения повышения их доходов в связи с повышением цен на нефть, и бюджет выиграл от этого. То есть в целом мы все от этого выиграли.
Мы не стремимся к тому, чтобы сдерживать добычу таким образом, чтобы цены подскочили до небес, как это на газовом рынке происходит. Мы за то, чтобы это движение было плавным и сбалансированным.
Х.Гэмбл: Президент Путин, я слышала о том, как бывший Президент Дональд Трамп звонил Вам лично и обсуждал цены на нефтяном рынке и пытался добиться сделки с "ОПЕК плюс". У вас сейчас такие же отношения с Белым домом и с Президентом Байденом? Он связывался с Вами как с представителем "ОПЕК плюс"?
В.Путин: Нет, эти вопросы мы с ним не обсуждали, но мы находимся в контакте с администрацией, и в целом у меня рабочие, на мой взгляд, сложились, достаточно устойчивые отношения с Президентом Байденом. Сейчас замгоссекретаря США находится в Москве, мы обсуждаем, она со своими российскими коллегами обсуждает вопросы наших дальнейших контактов с Президентом Байденом. Так что вполне конструктивные отношения сейчас и с действующей администрацией.
Х.Гэмбл: Опросы говорят о том, что 44 процента американских республиканцев хотят, чтобы Президент Трамп снова баллотировался на выборы в 2024 году. Что бы Вы сказали, очередной срок Президента Трампа будет на пользу энергетическому рынку?
В.Путин: Это нас не касается, понимаете? Я не хочу давать этих оценок. Я раньше говорил – до выборов в США, и до выборов Трампа, и после выборов, и перед последними выборами, – что мы будем работать с тем руководителем Соединённых Штатов, который будет избран американскими избирателями, американским народом. Мы не даём никаких оценок. Я исхожу из того, что фундаментальные интересы обоих государств в области безопасности, сокращения стратегических наступательных вооружений, борьбы с терроризмом, с отмыванием денег, в том числе борьбы с налоговыми гаванями, в стабилизации энергетических рынков. Эти объективные вещи, взаимные интересы, без всяких сомнений, приведут к тому, что так или иначе отношения наши будут налаживаться, и американский политический истеблишмент перестанет спекулировать на российско-американских отношениях в ущерб своим собственным интересам и в ущерб своим собственным компаниям.
Американцы ввели санкции в сфере энергетики. Чего добились? ExxonMobil ушёл из выгодных контрактов, прекратил своё участие, кроме одного - на Дальнем Востоке, в котором сидит уже очень давно. И что, выиграли? Никто ничего не выиграл. Цены взлетели до небес на газ, да на нефтяном рынке произошли ситуации, от которых сами американцы страдают. Результат не только нулевой – отрицательный для тех, кто это делает. Надеюсь, что в конце концов осознание бесперспективности такой политики придёт, возобладает, и мы сможем постепенно восстановить наши отношения.
Х.Гэмбл: А сейчас я хотела бы обратиться к Даррену Вудсу. Даррен, мы обсуждали с Вами инвестиции, говорили, что необходимы инвестиции в нефтегазовую отрасль, и мы видели отчёт Международного энергетического агентства о том, что необходимы инвестиции не только в "зелёную" энергетику, но и в нефтегаз, чтобы обеспечить плавный переход. Как Вы считаете, что касается нефтяных цен, насколько это нам мешает, учитывая, что мы сами начинаем разрушать спрос?
Д.Вудс (как переведено): Добрый день!
Очень рад принимать участие в сегодняшней конференции, пусть и удалённо.
Думаю, вызов в этом секторе промышленности, и об этом сегодня много говорилось на протяжении дискуссии, состоит в том, что необходимо достичь баланса: мы хотим снизить уровень выбросов, энергия же при этом нужна всем во всём мире. Энергетика будет по-прежнему играть очень важную роль, обеспечивать процветание.
Полагаю, если речь идёт о рынке газа и нефти, мы все добываем эту продукцию и поставляем её потребителям, поэтому необходимо обеспечивать стабильность рынка. Если мы добьёмся этого, нужно продолжать инвестировать в добычу, в производство.
Один из вызовов, с которым сталкивается сегодня весь мир, состоит в том, что крупнейший поставщик газа и нефти на рынок встретился с серьёзными проблемами из-за пандемии коронавируса. Инвестиции были направлены на то, чтобы заместить истощённые запасы, и сейчас необходимо обеспечить быстрый рост, выходя из пандемии. На протяжении всей истории развития энергорынка мы видели, что цены будут расти, это будет стимулировать новый приток инвестиций.
Если мы говорим об энергоёмких отраслях, речь будет идти прежде всего о борьбе с понижением цен. Необходимо обеспечить баланс на энергорынках между предложением и спросом. В разных странах принимаются разные стратегии, они меняются, и правительства пытаются сделать так, чтобы добиться снижения зависимости экономик от нефти и газа. В будущем мы можем прийти к тому, о чём говорил Бернард Луни. Мы придём к тому, что усилится волатильность, возникнут дисбалансы и диспропорции на рынке. Это большой вызов, проблема для всех. Мы должны работать сообща. Однако у нас есть уже необходимые принципы и политические решения, которые будут способствовать повышению качества жизни людей и обеспечат вместе с этим энергопереход к более чистым источникам энергии. Об этом сегодня уже говорили участники панельной дискуссии.
Х.Гэмбл: Хотела бы сейчас пригласить Патрика Жана Пуянне. Насколько сложно принимать подобные решения? Они будут стоить миллиарды долларов, и на это потребуется несколько лет. В США, например, меняется администрация, а с каждой новой администрацией появляется новая экономическая программа. А Вы как партнёр США что можете об этом сказать?
П.Ж.Пуянне (как переведено): Не только в США. США - это страна, где мы добываем, производим энергию и куда инвестируем. Настоящий вызов для всех нас состоит в том, что сегодня энергия - это настоящее планеты, и 80 процентов приходится на добычу и производство нефти и газа. Мы должны продолжать инвестировать, для того чтобы доставлять энергию населению, которое в ней нуждается. Это первая задача. Вместе с тем мы должны ускорять развитие и двигаться в сторону отказа от использования углеводородов, мы должны инвестировать в декарбонизацию, возобновляемые источники энергии. Именно поэтому мы теперь не Total, а TotalEnergies. Мы сменили название не только для того, чтобы показать, что мы занимаемся климатической повесткой. Мы сделали это, чтобы показать, что мы действительно приняли стратегическое решение направлять 75 процентов капитальных расходов в год на поддержку добычи нефти и наращивание добычи газа, потому что опять же мы считаем, что газ будет способствовать этому энергетическому переходу. И вместе с тем 25 процентов направлены на то, чтобы создавать новые производства в нашей компании, в частности, c использованием возобновляемых источников энергии.
Мы видим, что стратегии разнятся в разных странах, не только в США, но тем не менее все поощряют инвестирование в возобновляемые источники энергии, и наша цель – войти к 2030 году в пятёрку компаний, которые производят энергию на основе возобновляемых источников. Надеюсь, что у нас получится это. Даже в странах-производителях, например, в Ираке, запускаются проекты по применению газа, и есть проекты, связанные с энергией на основе солнечной энергии. Таким образом страны смогут восполнить дефицит, с которым мы сегодня сталкиваемся в области энергетики.
Эта стратегия состоит в основном в том, чтобы найти нужный баланс, о чём сегодня говорят в Международной энергетической организации. Удивительно, потому что звучит призыв прекращать инвестировать в производство энергии на основе нефти, переходить на газ и возобновляемые источники энергии. Но вместе с тем надо продолжать инвестировать в нефтегаз, потому что мы видим, что происходит снижение производства энергии, это три-четыре процента, спрос снижается, но после коронавируса спрос стал расти. Если мы не заполним эту лакуну между естественным снижением предложения и реальным спросом, цены продолжат расти, и это не в интересах потребителей. В этом и состоит вызов. Необходимо инвестировать достаточно в энергетику настоящего и инвестировать в будущее для создания новой энергосистемы.
Х.Гэмбл: Думаю, что доклад, о котором Вы говорили, – это тот самый доклад, который Наследный принц Абдель Азиз недавно назвал "сиквелом Ла-Ла-Ленда".
Президент Путин, если мы говорим об обязательствах России по климатической повестке, Вы планируете посетить 26-ю Конференцию ООН по изменению климата?
В.Путин: Пока не принял решение из-за ситуации с пандемией, конечно. Но я в любом случае приму в ней участие, в этой работе. Приеду туда или не приеду – пока не знаю, пока решение не принял, но участие в ней приму, безусловно.
Х.Гэмбл: Вы боитесь заразиться коронавирусом?
В.Путин: У меня был случай, когда я мог заразиться, общаясь со своими ближайшими сотрудниками, которые, к сожалению, заболели, но этого не произошло из-за, как специалисты уже точно говорят, защиты, которую обеспечила наша прививка, вакцина "Спутник V".
Но дело не во мне, дело в том, что, когда я еду, со мной едут много людей, там нужно свыше ста человек: это пресс-служба, это сотрудники охраны, водители, протокол и так далее. И это большое количество людей, которые так или иначе подвергают свое здоровье опасности. В этой связи есть, о чем подумать.
Х.Гэмбл: Да. Я провела две недели в карантине, поэтому я понимаю, что это такое.
Вы сегодня говорили об обязательствах России. Многие говорят, что Россия не делает достаточно для того, чтобы стать безуглеродной страной. Грета Тунберг сказала недавно "бла-бла-бла" о тех усилиях, которые предпринимает ряд стран. Что Вы можете об этом сказать?
В.Путин: Давайте посмотрим тоже без всяких политических клише реально на то, что происходит. Вы говорили о готовности России увеличить поставки энергоресурсов в Европу, ну и в мире. Так вы хотите, чтобы мы увеличили или не хотите? Если хотите, то мы должны это добыть. Или нет? Электричество же не берется из розетки, нужен первичный источник энергии, мы должны добывать его, чтобы обеспечить растущие потребности самой России и мирового энергетического рынка.
А теперь посмотрим на реалии. Мы в том числе увеличили не только поставки газа, мы увеличили и поставки угля на мировой рынок на восемь процентов, причем в обоих направлениях – и на Восток, и на Запад, и в Европу увеличили. Добычу увеличили примерно на 8,5 процента, и на 8 процентов вырос наш экспорт.
Теперь посмотрим на наш энергетический баланс: 26 процентов – это атомная энергетика, 20 процентов – это гидроэнергетика, 40 процентов – газ. Это очень низкий углеводородный баланс – 86 процентов. Такой же энергобаланс, более или менее чистый, но не такой – к нам приближаются только США, 77 процентов. В той же Федеративной Республике – 64 процента только этого чистого энергобаланса. В других странах еще ниже. У нас самый углеводородно чистый энергобаланс на сегодняшний день, один из самых чистых. И мы продолжаем работу дальше по тому, чтобы выйти вообще на нулевой показатель, я уже сказал, к 2060 году – так же, как и некоторые другие страны ставят перед собой эту задачу. И мы готовы это делать, у нас планы расписаны соответствующие на этот счет, у нас сформулированы налоговые преференции для тех предприятий и тех отраслей, которые будут заниматься сокращением выбросов, в том числе в рамках возобновляемых источников, водородной энергетики. У нас целая программа существует налоговых стимулов.
Я считаю, что Россия не только декларирует, но реально, хочу это подчеркнуть, идет по этому пути. Мы понимаем, насколько пренебрежение к вопросам сохранения окружающей среды может быть пагубным не только для всего человечества, для всего мира, мы с этого и начали нашу сегодняшнюю дискуссию. Для нас, для России, я же сказал, потепление идет более быстрыми темпами, а в Арктике еще быстрее. А у нас там целые города на вечной мерзлоте. Для нас это реальная опасность, мы думаем об этом и работаем в этом направлении.
Х.Гэмбл: Вы говорили об атомной энергии несколько раз, и во вступительном слове.
Вы думаете, что правительство Германии и других стран совершают ошибку, когда уходят от атомной энергии?
В.Путин: Я бы не хотел говорить в таких категориях, не хотел бы никого обвинять, как это делают в отношении нас – абсолютно безосновательно по любому поводу и без повода.
Ошибка или не ошибка – это должны определить сами граждане Федеративной Республики. Мы в своем энергобалансе, как я сказал, сейчас у нас 21 процент атомной генерации. Если я сказал что-то другое, то я ошибся. 21 и 26 – гидро. Но Федеративная Республика приняла решение свернуть атомную энергетику.
Если Вы хотите мое мнение на этот счет – я не говорю сейчас, ошибка это или нет, – на мой взгляд, это бессмысленно, потому что у соседней с ФРГ страны, Франции, 80 с лишним процентов в энергобалансе составляет атомная энергетика. Какой смысл закрывать у себя, если, извините, через забор у твоего соседа атомная энергетика процветает?
Я понимаю, что еще для такой страны, как Россия, с ее колоссальной территорией, самой большой территорией в мире, можно было бы говорить: в одной части будем развивать, а в другой части по каким-то соображениям не будем. Но в Европе, где все скученно, всё вместе, рядом, какой смысл? Или надо договариваться о такой политике в общеевропейском масштабе, или это теряет всякий смысл. А баланс тем не менее достаточно большой, не помню сейчас, сколько в ФРГ, по-моему, за 30 процентов…
(Обращаясь к А.Лихачёву.) Сколько? Одиннадцать в Федеративной Республике сейчас в энергобалансе? Это атомная энергетика, да? А было свыше 30, по-моему, осталось 11 процентов в энергобалансе от атомной генерации в ФРГ. Конечно, это большое выпадение этого ресурса. Надо чем-то замещать. А чем? Ветряками? Это сложно. И цены отсюда. Понимаете, все нужно делать мягко, спокойно, взвешенно и ритмично, что самое главное. И решения должны принимать профессионалы.
Я недавно узнал, что, скажем, в Нидерландах суд недавно принял решение в отношении компании Shell. Какое решение вынес? Любопытно. Shell-у решением суда предписано сократить выбросы CO2 на 45 процентов. Послушайте, это прецедент. Если люди совершенно профессионально неподготовленные будут принимать такие решения, то всплески на мировых рынках неизбежны.
Знаете, в Средние века, по-моему, голландцы, когда погода была холодная, климат был более жестким, на коньках передвигались по замерзшим рекам и каналам, и до сих пор у них конькобежный спорт развит хорошо. Если так будет продолжаться дальше, то в Голландии вернутся к такому средству передвижения, будут ездить друг к другу в гости на коньках, потому что дороговато будет на машинах передвигаться, в том числе на электрических. Кататься будут не только для того, чтобы из пункта "А" в пункт "Б" перебраться, а для того чтобы согреться. Сегодняшний рынок как раз говорит о том, что такая опасность существует. Нужно, чтобы в этой сфере решения принимали профессионалы, конечно, в теснейшем контакте с неправительственными организациями, с общественностью, которые должны строго следить за тем, что делается в этой сфере, и настраивать правительство, настраивать энергетические компании на то, чтобы они шли по правильному направлению, поскольку от того, перегреется планета или нет, зависит будущее всего человечества. Нужно профессионально действовать.
А сегодня очень многие решения принимаются на авось, исходя из текущей политической конъюнктуры. На мой взгляд, многие участники этого процесса злоупотребляют опасениями людей в связи с изменениями климата для достижения внутриполитических целей и, может быть, для какой-то выгоды экономического характера, потому что ведь низкоуглеродная энергетика тоже связана с производством какого-то оборудования, созданием какой-то инфраструктуры и так далее. Надо, чтобы люди, общественность, общественные организации, в том числе экологические организации, видели все эти проблемы и чтобы на ясном глазу принимали окончательное решение.
Х.Гэмбл: Да, если говорить об этом плавном переходе, хотела бы задать вопрос о европейском законодательстве, в соответствии с которым запрещено бурение в Арктике и добыча нефти и газа там. Вы считаете, что это ошибка? Потому что от этого пострадает российская экономика, и очень серьезно.
В.Путин: Вы понимаете, если такие решения будут приводить к определенным всплескам ценового характера, то в целом не так уж и пострадает, потому что мы сократим добычу, но на ценах получим все, на что рассчитывали.
Не нужно, повторяю еще раз, переводить решения подобного характера в политическую плоскость. И нужно, чтобы соответствующие решения принимались в тесном контакте с профессионалами и с экспертами в этой сфере. И тогда необходимый баланс между "зеленой" энергетикой и традиционной энергетикой будет найден – не в ущерб потребителям и людям.
Мы с вами говорим сейчас об этом уже битый час, о том, что в мире происходит. От этих цен ведь кто страдает? В конечном итоге люди страдают, потребители страдают. У нас цена на газ внутри страны, внутри России, для бытовых потребителей, по-моему, 64 доллара, если в долларовом эквиваленте, 64 доллара за тысячу кубов, для промышленных – 64. Посмотрите, это же не 1200, как в Европе на споте, но зато вся экономика работает ритмично. Мы по итогам этого года можем выйти на серьезный рост ВВП, рекордный на самом деле. Есть проблемы свои, но это создает условия для стабильного развития, и для людей тоже создает определенные условия, чтобы планировать свою жизнь.
Возьмите в Восточной Европе что происходит, в Западной Европе. Я же говорил: каждый месяц там увеличиваются тарифы. В Украине то же самое, там уже для граждан 281 доллар за тысячу кубов. А средние доходы в долларовом эквиваленте – 230, по-моему. Я могу в чем-то ошибиться, но примерно так. Потребительские возможности какие? Не соответствует одно другому. Развалят, в конце концов, там или комбыт или так далее. Некоторые регионы там уже отказываются заключать контракты на приобретение энергоресурсов, потому что платить нечем. Понимаете, если мы будем несбалансированно подходить к этим решениям, это только приведет к умножению проблем, а не к их решению.
Х.Гэмбл: (Обращаясь к Б.Луни.) Говоря о сбалансированном подходе, Вы удовлетворены уровнем поддержки со стороны правительства, например, в Соединенном Королевстве? Когда начался кризис, Борис Джонсон был в отпуске, когда случился энергетический кризис. В Соединенном Королевстве делают достаточно?
Б.Луни: Да, я думаю, Правительство в Соединенном Королевстве делает все, что может. И та ситуация, которую мы видим в Европе и в Соединенном Королевстве – это не только проблема конкретно Великобритании или Европы, это глобальная проблема.
Глобальная проблема, которая появилась внезапно, – это результат тех обстоятельств, которые мы сегодня обсуждали. Это рынок, то, как он работает, это стечение обстоятельств, которые вместе привели к такому состоянию системы, поэтому мы наблюдаем такую ситуацию в Европе и Великобритании.
Все прилагают максимум усилий, чтобы ответить на эту ситуацию, и мы тоже. Но на самом деле это не какой-то "домашний" кризис, это результат глобальной ситуации. Мы говорили уже о том, что необходимы инвестиции в ряд отраслей, включая долгосрочные контракты, в том числе хранилища, инвестиции в природный газ, потому что, мне кажется, что природный газ должен быть частью энергетического баланса. Это очень хороший способ для стабилизации ситуации. Безусловно, мы еще вынесем какие-то уроки из этой ситуации в ближайшие недели и месяцы.
Х.Гэмбл: Даррен, тот же вопрос Вам, потому что мы говорим о долгосрочных инвестициях. Это миллиарды долларов на протяжении нескольких лет. Мы понимаем, что речь идет не о краткосрочной, а о долгосрочной перспективе. Об этом говорило и МЭА.
Что касается США, тяжело ли для Вас планировать на будущее, когда Вы должны беспокоиться, когда происходит смена одной администрации на другую, например, если мы видели Трамп против Байдена, то имелся различный подход к такому вопросу в этих администрациях.
Д.Вудс: Да, Вы совершенно правы. Мы работаем в более сложной среде, поэтому тяжело планировать. Учитывая временные циклы, которые у нас есть, мы можем сказать, что наше планирование выходит за рамки полномочий какой-то конкретной администрации.
Как и многие другие, мы говорим о ключевых драйверах развития экономики, что потребуется для энергоперехода, какие необходимы технологические преобразования, какие практические инвестиции будут необходимы. Мы готовы работать с любой администрацией, которая будет у власти.
Что касается политики, которая позволяет нам добиться этих целей и ответит на спрос со стороны общества на низкие выбросы и в то же время на доступную энергетику, мы должны думать об этом и думать, как мы можем найти этот баланс, как это сделать эффективным образом. Мы должны продолжать инвестировать в традиционные источники энергии, но в то же время мы должны отвечать на потребности населения, в то время как происходит энергопереход.
Мы как компания обязаны об этом думать и должны делать акцент на поставщиков, которые предоставляют нам сырье по низким ценам. Мы должны делать какие-то изменения, чтобы наши поставщики действительно поставляли нам сырье по приемлемым ценам. Мы должны работать с огромным количеством партнеров, не только с частным сектором или Правительством, но также с университетами, с различными "мозговыми центрами", для того чтобы понять, как будет происходить энергопереход со временем.
Это, безусловно, очень сложная система, огромная система. Мы сейчас стараемся привнести быстрые изменения в эту неповоротливую систему. Нужно подумать о том, как можно это сделать мудро, без какого-либо ущерба для общества и добиться тех целей, которых мы хотим добиться. Поэтому мы сейчас очень осторожно подходим к тому, как мы распределяем наш капитал. Мы хотим поддерживать те технологии, которые позволят нам добиться низких выбросов и в то же время будут недорого стоить. В то же время мы будем инвестировать в наших поставщиков, для того чтобы они предлагали нам выгодные цены, пока мы пытаемся решить эту очень непростую ситуацию.
Х.Гэмбл: Ола, Вы думаете о том, что будет происходить для Daimler, для Mercedes-Benz? Мы уже слышали, что Всемирный банк говорил о том, что огромное количество рабочих мест под угрозой сейчас находится.
Можете нам рассказать, что происходит в ваших компаниях? И сейчас вы находитесь в процессе производства электромобилей до 2030 года, как пообещали?
О.Каллениус: Да, промышленный след от нашей компании также изменится, когда мы перейдём с двигателей внутреннего сгорания на электромобили. Поэтому в долгосрочной перспективе, конечно, будет меньше рабочих мест в этой области, но в то же время другие секторы нашего бизнеса растут, и растут значительно. Мы инвестируем в новые технологии. Мы говорим о производительных компьютерах и вычислительных возможностях, это очень важный сектор. Кроме того, мы будем также сокращать наш промышленный след, мы будем предоставлять качественные рабочие места в других секторах. Поэтому я думаю, что мы можем справиться с этим переходом.
И что касается 2039 года, то да, безусловно, мы приняли решение, что все наши автомобили после 2025 года – это будут только электромобили.
Поэтому мы теперь имеем какой-то определенный график того, как будет происходить этот переход, мы можем распределять наш капитал, нашу энергию, наши ресурсы, наши инженерные ресурсы в том числе, на разработку новых технологий. Поэтому да, такой энергопереход происходит.
Х.Гэмбл: Патрик, я хотела спросить по поводу Арктики. Когда вы говорите о таянии Вечной мерзлоты и климатическом активизме со стороны держателей акций и всего совета, мы слышим некую какофонию в том, что касается и ESG, того, чтобы нефтегазовые компании несли ответственность за то, куда они инвестируют и как они инвестируют. Ваша работа осложняется, когда Россия видится в качестве "плохого" партнера кем-то на Западе?
П.Пуянне: Прежде всего, у нас очень хороший диалог со всеми. Я думаю, что самый лучший способ – это пригласить всех на наш совместный с "Новатэк" завод в Арктике. Безусловно, как у глобальной компании у нас одни и те же стандарты в том, что касается защиты окружающей среды, безопасности работников, устойчивости нашего производства. Во всех странах у нас один и тот же подход. В особенности в том, что касается Арктики, безусловно, мы дали определенные обязательства со стороны Total. Мы не добываем там нефть, потому что если будет какой-то разлив, утечка, это будет катастрофа. Поэтому для Арктики такой вопрос не стоит.
Что касается биоразнообразия, мы также здесь были очень прозрачными: мы также публиковали все наши отчеты, исследования, и мы развивали проекты в Арктике вместе с нашими проектами, и мы будем применять самые высокие стандарты в том, что касается сохранения биоразнообразия и также заботы о местном населении. Это один из самых лучших примеров таких действий.
Сейчас мы очень эмоционально подходим к окружающей среде, и нам нужно выстроить иерархию различных приоритетов. Например, биоразнообразие очень важно, и изменение климата – это ключевой фактор для нашего будущего, мы должны также делать на этом акцент. Но мы не хотим заниматься исключением чего-то и сокращать производство энергии. Миру нужно больше энергии, и поэтому такие компании как ExxonMobil, BP и, конечно же, мы, как все энергетические компании, должны производить эту энергетику и делать это устойчивым образом в соответствии со всеми стандартами. Я думаю, что это и в России тоже справедливо. Когда у нас есть какое-то внешнее финансирование от различных кредитных агентств в западных странах мы говорим о том, что все эти финансовые институты требуют от нас соблюдения даты ESG.
Крайне важно не смешивать все эти темы вместе, смотреть на факты, смотреть на ситуацию на местах, смотреть за тем, как мы реагируем на различные ситуации. Это очень четкое обязательство с нашей стороны, это снизит наш след и, безусловно, в будущем мы в Total, как мы уже сказали, для всех новых проектов хотим увидеть позитивный результат.
Но что касается биоразнообразия, мы не сами оцениваем результат, это делают эксперты, поэтому этот переход, как мы уже говорили здесь, – это, действительно, очень сложная задача, это изменение энергобаланс мира. Это очень непросто, энергопереход очень важен, поэтому мы не хотим сталкивать различные сферы энергетики людей. Но тем не менее мы хотим создавать и сделать этот энергопереход успешным.
Как Даррен сказал, все должны сесть за стол переговоров и эмоционально не винить друг друга, не рассматривать все как черное и белое, а посмотреть на факты и увидеть способ улучшения стандартов текущей деятельности.
Я не говорю, что мы идеальны, но мы продолжаем учиться у экспертов, использовать наш опыт, и мы готовы слушать советы со всех сторон. Мы не говорим о каких-то исключениях или ограждениях от чего-либо, мы говорим о том, что эта позиция не полезна для нашей планеты.
Х.Гэмбл: Господин, Путин, Вы сказали, что еще не уверены, что приедете на КС-26 (26-ю сессию Конференции ООН по изменению климата). Но я хочу понять, как Вы видите структуру климатических изменений, что касается мер политики. Это будет своеобразная ООН в климатической сфере, когда все страны объединяются вместе и устанавливают климатическую политику? Это же делается на региональном уровне? Как это должно работать в будущем, по Вашему мнению?
В.Путин: В чем вопрос? Какие международно-правовые механизмы действуют и можно ли было бы их создать?
Х.Гэмбл: Верно.
В.Путин: Во-первых, я уже сказал, с точки зрения добычи нефти и работы на мировых рынках у нас, на мой взгляд, сложились очень конструктивные отношения со странами ОПЕК. И тот механизм, который создан, "ОПЕК плюс", на мой взгляд, работает эффективно, в интересах всей отрасли и мировой энергетической системы.
Полагаю, что и после того, а такие наработки есть, как добыча выйдет на докризисный уровень, мы сможем продолжить эту работу, в том числе и в рамках "зеленой" повестки. Имею в виду, что будем говорить и о современных технологиях добычи, и использовании углеводородного сырья, будем говорить о переходе к водороду и другим, в том числе возобновляемым видам источников.
Второе. У нас есть соответствующее объединение производителей газа, это международное сообщество производителей. Здесь мы тоже могли бы эффективно работать. Та же самая "двадцатка". Она и на площадке ООН, особенно на тех площадках, которые занимаются климатической повесткой, конечно, это тоже должно стать одной из основных тем для обсуждения. Не только с точки зрения того, что: ах, как нам плохо, а с точки зрения того, что делать всем вместе, для того чтобы и интересы экономики и людей обеспечить, и создать необходимые условия для развития "зеленой" энергетики.
Вот знаете, допустим, производителей автомобилей заставляют перейти на электромобили… Ну, хорошо, потому что автомобильный транспорт является одним из важнейших загрязнителей. Это да, всем хорошо известно. Но первичный-то источник какой? И как я уже говорил, электричество же не берется из розетки. Если в той же Федеративной Республике в энергобалансе 35 процентов, 30, 33, 35 процентов – это угольная генерация, которая больше всего осуществляет выбросов в атмосферу CO2, ну, можно сколько угодно электромобилей напроизводить, но угольная генерация на электростанциях даст свой эффект с точки зрения увеличения выбросов. А газ не дает такого негативного эффекта. Но надо же, понимаете, надо смотреть профессионально на все эти вопросы.
Х.Гэмбл: Но в том, что касается ответственности. Как мы можем призвать к ответственности разные правительства, как они будут отчитываться? Вы говорили о том, что Китай свои обязательства выполняет, вы в свою очередь также выполняете свои обязательства. Как можно надеяться на то, что правительства будут подотчетными, потому что этого хотят люди?
В.Путин: Правительства должны быть подотчетными и внутри своих собственных стран, и при выработке единых стандартов поведения. Но это будет достигнуто только в том случае, если решения будут справедливыми, если этими озабоченностями всего человечества по поводу изменения климата никто не будет спекулировать в каких-то узкокорыстных целях, если под лозунгом сохранения природы кто-то не будет добиваться конкурентных преимуществ для себя.
Если мы найдем такую площадку и выработаем такие прозрачные подходы к принятию окончательных решений, то тогда мы будем двигаться в нужном для нас направлении по повестке сохранения окружающей среды. Если нет, то тогда будут дисбалансы, как сегодня на газовом рынке в Европе, и в конечном итоге ситуация с точки зрения улучшения климата тоже не будет меняться к лучшему.
Х.Гэмбл: Как Вы думаете: как неравномерная климатическая политика в Европе и США влияет на подобные обсуждения, в особенности в рамках "ОПЕК плюс" и решений ОПЕК?
В.Путин: То, что мы сейчас видим и слышим в Евросоюзе по поводу углеродного налога, это, конечно, вызывает определенные озабоченности, потому что если решения будут приняты в одностороннем порядке, если мы увидим, что это инструмент недобросовестной конкурентной борьбы, то я думаю, что в этом случае результат будет похожим на тот, что сейчас происходит. Просто цены будут подниматься, вот и все. Как американцы сделали? Ушли с европейского рынка или понизили объем продаж наполовину и снизили на 14 миллиардов кубометров поставки газа, если в кубометрах считать. Так же будет и в этом случае. Если будут приняты неадекватные решения, то соответствующим образом мы тоже будем на это реагировать.
Вы понимаете, есть, конечно, конкурентные преимущества у России в связи с большим наличием разного углеводородного сырья. Да, они есть. Но это наши так называемые естественные конкурентные преимущества, и нужно относиться к этому как к данности. Ничего с этим не поделать. Не нужно изобретать каких-то механизмов, чтобы, так или иначе, подобраться к этим естественным конкурентным преимуществам и их ограничить. Нужно вести честный, открытый диалог. Мы к этому готовы.
Х.Гэмбл: Президент Путин, я должна выразить некое недовольство в том, что касается ваших европейских партнеров. Что может сделать Европа, для того чтобы исправить текущую ситуацию?
В.Путин: У нас нет никакого неудовольствия. Мы просто видим, как идет дискуссия и к чему она приводит. Ведь я уже, мне кажется, достаточно убедительно показал, что то, что происходит сегодня на энергетических рынках Европы, это в известной степени рукотворный результат, результат недальновидной политики. Но это их проблемы. Мы готовы участвовать в том, чтобы таких проблем не допускать. Просто нужен, как я еще раз повторю, честный и откровенный диалог. Вот мы встречаемся, работаем на постоянной основе с нашими партнерами в Европе, и мне кажется, что понимание того, что нужно наладить этот откровенный прозрачный диалог, есть. Но посмотрим, как это будет на практике происходить.
Х.Гэмбл: У европейцев есть некоторый дефицит доверия к России не только из-за текущего кризиса на газовом рынке, но и из-за присутствия десятков тысяч российских солдат на украинской границе.
Как Вы думаете, Вы будете разрешать эти проблемы нехватки доверия с Вашими европейскими партнерами, потому что здесь требуется диалог, и готовы ли Вы напрямую общаться с НАТО, например?
В.Путин: Да, мы напрямую готовы общаться и с НАТО в том числе.
Что касается наших солдат, то они находятся на российской территории. Мы проводили учения "Запад-2021" совсем недавно, это правда. Это крупные учения, и мы проводили их на своей территории.
Наши так называемые партнеры американские тоже проводят такие же крупномасштабные учения, но за тысячи километров от своей национальной территории. Не мы же приехали туда под Вашингтон или под Нью-Йорк проводить учения, а они приехали к нам и проводят учения у наших границ. Как мы должны на это реагировать? Мы проводим свои учения, повторяю: на своей национальной территории. Здесь нет ничего удивительного, и мы ни перед кем отчитываться за это не собираемся.
Наши партнеры, по сути, сами разрушают все договоренности, которые были достигнуты ранее, в том числе по мерам доверия в Европе. Это касается расширения на Восток, о чем я уже многократно говорил, это касается предельных дисбалансов в прибалтийских государствах, которые вообще выводят из всяких зачетов вооруженных сил и так далее.
Мы ничего не нарушаем, ни-че-го. Мы не вышли ни из Договора по противоракетной обороне, не выходили из Договора по ракетам меньшей и средней дальности. Мы не выходили из Договора по открытому небу. Не мы это сделали – это сделали наши американские партнеры. Но, чтобы снять с себя ответственность за это, переводят стрелочки на нас, а средства массовой информации раздувают эту тему в интересах тех, кто им за это платит. Вот и всё, ничего здесь такого необычного в мире не происходит. Но мы будем делать то, что считаем нужным, защищая свои интересы и обеспечивая свою безопасность.
Я исхожу из того, что…
Х.Гэмбл: Поэтому вы разработали гиперзвуковое оружие, которое является высокоточным и летит со скоростью три Маха?
В.Путин: Нет, три Маха это в Штатах разрабатывают, и то побольше. Наша система летит со скоростью свыше 20 Махов. Это не просто гиперзвуковые, это межконтинентальные ракеты. Это гораздо более серьезное оружие, чем Вы сейчас сказали. Они стоят на боевом дежурстве уже в России. Но в других странах тоже разрабатываются подобные системы. Здесь нет ничего необычного, высокотехнологичные армии мира будут иметь такие системы, будут в ближайшее время. Здесь нет ничего необычного.
Обращаю ваше внимание на то, что мы, имея такие системы, и впервые в истории, даже обогнав наших основных конкурентов, в данном случае Соединенные Штаты, по высокотехнологичным системам оружия, мы этим не злоупотребляем, никому не угрожаем. Более того, мы готовы вести переговоры по сокращению наступательных вооружений. И исходя из заинтересованности американских партнеров, готовы иметь в виду, что у нас есть такие системы, и так или иначе учитывать это обстоятельство в переговорном процессе.
Не надо ничего нагнетать, надо прекратить болтать языком, а сесть за стол переговоров и начать предметный разговор на этот счет. Но как мы видим, сегодняшняя Администрация в принципе на этот путь встает, и у нас контакты на этот счет развиваются после, кстати говоря, нашей встречи с Президентом Байденом в Женеве.
Х.Гэмбл: То есть это не начало гонки вооружений?
В.Путин: Я должен сказать, что это гонка вооружений на марше, к сожалению. И началась она после выхода Соединенных Штатов из Договора по противоракетной обороне. Обращаю ваше внимание на то, что еще в 2003 году я сказал нашим партнерам: не делайте этого, не выходите, пожалуйста, из Договора по ПРО. Это фундаментальная вещь, краеугольный камень международной безопасности.
Что такое ПРО? Это не просто защита, это попытка получить стратегические преимущества, обесточивая ядерный потенциал вероятного противника, то есть наш потенциал. Что мы должны сделать в ответ? Я же вам много раз на этот счет говорил, если вам интересно, повторю: или создать такую же систему, которая стоит огромных денег и не известно еще, как эффективно будет работать, либо создать другую систему, которая безусловно будет преодолевать ПРО. Я сказал: мы это сделаем. Ответ от американских партнеров был такой: наше ПРО не против вас, вы делайте чего хотите, будем исходить из того, что это не против нас. Мы это сделали, какие претензии? А теперь не нравится. Теперь говорят: ой, у вас там такое гипероружие появилось. Ну, не нравится, а нам разве нравится, когда вы выходили из ПРО? Не мы это начали, но мы готовы сейчас иметь в виду объективно сложившиеся обстоятельства и вести конструктивный диалог на этот счет.
Х.Гэмбл: Господин Президент, прежде, чем я Вас отпущу, хочу попросить Вас рассказать о том, что происходит в России сейчас. В конце концов, мне кажется, у вас есть проблема, потому что за последние пять лет сокращаются реальные доходы и сокращается покупательная способность граждан, и десять процентов ВВП зависит от Арктики, а там тает вечная мерзлота. То есть серьезные экономические сложности, есть и структурные сложности в экономике, связанные с нефтегазовым сектором, Вы также на протяжении последних лет много об этом говорили.
Рональд Рейган сказал, что свобода проистекает из процветания. Вы думаете об этом применительно к современной демократии в России? В прошлом Вы говорили о том, что Россия еще не готова к полноценной демократии. На каком этапе, по Вашему мнению, вы находитесь сейчас? На каком этапе находится России?
В.Путин: Во-первых, я не помню, когда я говорил, что Россия не готова к полноценной демократии. Просто демократия понимается по-разному: свобода слова, свобода вероисповедания, свобода организаций, проведение массовых мероприятий на улицах и так далее. Вот когда в Европе, да и в Штатах, разгоняют различные массовые мероприятия с помощью резиновых пуль и слезоточивого газа – это свобода или нет? Да, Вы правильно сейчас вот так сделали (головой), это не очень похоже на свободу.
Свобода и демократия не могут быть не связаны с культурой и традициями определенного народа. Вот Соединенные Штаты влезли в Афганистан, не считаясь с традициями, культурой и историей афганского народа. Результат какой? Трагический. Опасность роста, распространения терроризма по региону и по миру колоссальная, возросла. Вот результат того, что не посчитались в свое время с реалиями этой страны.
Это касается любой страны, в том числе и России. Если мы говорим о развитии демократии в России, мы должны исходить из ее культуры, из ее традиций, в том числе, скажем, традиций парламентаризма. Свыше 100 лет история парламентаризма в России. У нас новая партия, новая фракция появилась в парламенте. Все так же, как и в энергетике – а здесь особенно, – должно развиваться стабильно, спокойно, без всяких выбросов негативных эмоций. Понимаете? Все должно гарантировать интересы людей, и политическая система России тоже так же стабильно развивается, для того чтобы не допустить еще какую-нибудь революцию. Мы свой лимит на революции исчерпали. Нам нужна стабильная, спокойная обстановка, гарантирующая права и интересы граждан России и стабильное развитие экономики, социальной сферы. Мы по этому пути, слава богу, сегодня идем, и надеюсь, что будем идти дальше. Переживания по поводу того, что демократия в России умерла, сильно преувеличены, как сказал когда-то Марк Твен в ответ на слухи о его смерти. Не беспокойтесь о нас, подумайте лучше о себе, о том, что у вас там происходит.
Мне кажется, что парламентаризм в Европе страдает сегодня большими проблемами. Посмотрите на традиционные парламентские страны, что там происходит, как формируется там власть, сколько там вопросов, связанных с коррупцией. В тех же Штатах это лоббизм. Что такое лоббизм? Что такое официальный лоббизм в США? Это легализованная коррупция, вот что это такое, непонятно что ли? Понятно всем. Все помалкивают. А что такое непрямое избрание президента в Соединенных Штатах, которое приводит к тому, что у власти оказываются – и так было уже трижды, по-моему, в истории Соединенных Штатов, – люди, за которых проголосовало меньшее количество избирателей? Я сейчас не буду говорить о других сопоставимых вещах. Есть ли у нас какие-то изъяны? Есть, но это не значит, что у нас их больше, чем у вас. Я думаю, что даже меньше.
Теперь по поводу экономики. Да, у нас есть проблемы в экономике. Да, конечно, у нас так же, как и во всем мире, упали доходы населения, мы очень переживаем на этот счет и выстраиваем свою работу таким образом, чтобы, достигая темпов экономического роста и качества этого роста, это все привело к росту доходов населения. Это процесс сложный, требующий много времени, большого внимания, административных и финансовых ресурсов, но пока мы не достигаем общего результата, понимая, где и что происходит, где люди нуждаются особенно в поддержке государства, мы это делаем целевым образом, обеспечивая дополнительные доходы семей с детьми, пожилых граждан. Мы это все делаем точечно и достаточно эффективно.
Да, у нас инфляция, к сожалению, подросла, 7 с лишним процентов констатировали, 7,5, по-моему. Это много больше, чем мы ожидали. Но вы же сами, кто-то из участников, об этом только недавно сказали: все банки в мире печатают деньги, как фантики. Да, наш (Центробанк) – нет. Я вчера только встречался с председателем Центрального банка России, и мы говорили о нашей финансовой политике. Наш – нет, наш этого не делает, но мы – часть мировой системы. У нас больше даже, чем на 7,5 процентов подросли цены на продовольствие, но мы это знаем. Но цены на продовольствие в мире на сколько подросли? В силу разных обстоятельств, в том числе в результате того, что происходит на мировых рынках энергоресурсов? Да, мы – часть системы. У нас есть и свои проблемы, мы над ними работаем. Уверен, что при поддержке граждан Российской Федерации мы эти проблемы, безусловно, решим.
Х.Гэмбл: Господин Президент, в то же время для России по-прежнему серьезную проблему представляет коррупция. Вы по индексу коррупции находитесь на 129 месте из 180-ти. Вы говорили о ельцинских олигархах, которые воспользовались распадом Союза, но по-прежнему коррупция процветает там, где нарушаются права человека. С Вашей точки зрения, в том, что касается ситуации с правами человека в России, нормально ли, что есть такие проблемы? Что журналистов, например, объявляют иностранными агентами, что лауреат Нобелевской премии мира, россиянин, опасается, что может получить такой статус? Вы считаете, это нормально?
В.Путин: Я считаю, что ненормально, когда преследуют журналистов. Кстати говоря, если мы возьмем количество погибших журналистов, количество пострадавших журналистов по миру – посмотрите, где и что происходит в мире. Россия, к сожалению, не единственная страна, где это происходит. И это, конечно, результат внутреннего развития страны и ее демократических процессов. Совершенно очевидно. Но я, знаете, с трудом найду страны, в которых средства массовой информации фактически финансируются из государственных источников и занимают такую непримиримую позицию к властям, как у нас… Мне трудно даже представить. "Газпром" финансирует одну из наших радиостанций: она занимает крайние позиции по любому вопросу, и каждый второй имеет там иностранный паспорт либо вид на жительство. Работает, ничего, все в порядке.
Конечно, когда журналисты переходят определенные границы, конечно, когда они вступают в зону риска, рискуют, наша задача – защитить их. К сожалению, мы не всегда с этим справляемся, это правда.
Х.Гэмбл: Вы можете заверить нас, что господин Муратов не будет объявлен иностранным агентом, как он опасается этого?
В.Путин: Послушайте, если он не нарушит российский закон и если он не даст повода, для того чтобы быть объявленным в качестве иностранного агента, значит, этого не будет. А если он будет прикрываться Нобелевской премией как щитом, для того чтобы делать то, что нарушает российский закон, значит, он пойдет на это сознательно, для того чтобы привлечь к себе внимание, либо еще по каким-то другим соображениям. Вне зависимости ни от каких заслуг каждый должен четко и ясно понимать: нужно исполнять российские законы.
Что касается иноагентов, то я уже много раз говорил, могу повторить еще раз: не мы придумали этот закон. Этот закон был принят в Соединенных Штатах Америки в 1930-х годах и используется до сих пор, и применяется, в том числе, к российским средствам массовой информации. Это что, почему в США можно, а у нас нельзя? И там, и у нас делается это только с одной целью – для защиты внутриполитических процессов от влияния извне. Иноагенты – им не запрещается ни политическая, никакая другая профессиональная деятельность, они просто должны зарегистрироваться в качестве таковых, вот и все. А в США за это чуть ли не уголовное преследование назначается. Поэтому мы знаем, что мы делаем, и будем делать то, что соответствует интересам Российской Федерации.
Х.Гэмбл: Если позволите, последний вопрос, господин Президент.
Что касается этой ситуации. Вы все-таки бывший человек из КГБ. В России действительно есть "пятая колонна", которую возглавляет Алексей Навальный? Она Вас действительно так беспокоит? Что Вас так беспокоит в отношении оппозиции, что Вы всех их отправляете в тюрьму?
В.Путин: Если Вы посмотрите на уличные протесты, то Вы поймете, что далеко не все в тюрьме. Люди работают – те, которые не нарушают законов соответствующих.
Что касается фигурантов, о которых Вы сказали, они вообще находятся в местах лишения свободы не за политическую деятельность, а за уголовные преступления, в том числе в отношении иностранных предпринимателей, работающих в России, причем неоднократные. Более того, им неоднократно по сути прощали их нарушения закона. Но это должно иметь когда-то какие-то последствия для тех, кто это делает. И не нужно злоупотреблять доверием общества для того, чтобы добиваться, в том числе, экономических преимуществ, защищаясь политической деятельностью. Так, на мой взгляд, произошло и с фигурантом, о котором Вы сказали.
Что касается в целом оппозиции, она у нас работает, жива, критикует власть, причем критикует так жестко, повторяю еще раз, как, может быть, в других странах это не делают. Включите здесь некоторые средства массовой информации российские, и Вам все станет ясно, они же работают, никто их не трогает, все нормально. Более того, деньги еще от "Газпрома" получают. "Газпром" продает газ в Европу и финансирует оппозиционные средства массовой информации. Если вам об этом ничего не известно, то я вам докладываю, посмотрите, пожалуйста, повнимательнее. Многое прояснится.
Х.Гэмбл: Безусловно, это не помешало ряду инвестировать в Россию.
К сожалению, мы вынуждены сейчас завершать 20-ю юбилейную "Российскую энергетическую неделю".
Господин Президент, большое спасибо Вам! Спасибо всем участникам! И пожелаю отличной конференции.
В.Путин: Я хочу поблагодарить нашу ведущую, которая, мне кажется, создала определенную атмосферу, и наших коллег и друзей из энергетических компаний, которые сочли возможным, несмотря на свой, я знаю, очень напряженный график – они не только в своих странах, это же мировые компании, они по всему миру, у них график передвижения по всему миру, тем не менее они сочли возможным принять участие в нашей работе.
Я очень рассчитываю на то, что и те, кто находится на удаленной связи, и те, кто находится в зале, как и в прежние годы, несмотря на все сложности, с которыми мы сегодня сталкиваемся в сфере мировой энергетики, будут работать так же продуктивно.
Хочу заверить вас в том, что мы со своей стороны, Правительство Российской Федерации, Ваш покорный слуга сделаем все, для того чтобы создать вам необходимые условия для работы в России, с тем чтобы эта работа строилась по самым высоким экологическим стандартам и в то же время с максимальной экономической выгодой для ваших компаний. Многое уже нами сделано в предыдущие годы. Уверен, что в ближайшее время мы ещё больше сделаем в интересах мировой энергетики и стран, где мы работаем.
Благодарю вас за участие в сегодняшней работе. Большое спасибо.
Рейтинг:
Увеличить шрифт Увеличить шрифт | |  Версия для печати | Просмотров: 10
Введите e-mail получателя:

Укажите Ваш e-mail:

Получить информацию:

Вконтакте Facebook Twitter Yandex Mail LiveJournal Google Reader Google Bookmarks Одноклассники FriendFeed
 Специальное предложение

Зарегистрируйтесь на мероприятие от аналитиков INFOLine и получайте ежедневное саммари главных событий отрасли в течение всего сентября.

Предложение действительно для участников:

  • Сессии WorldFood-21 "Новые стратегии поставщиков, ритейла и HoReCa: ориентация на экспорт, вертикальная интеграция, цифровизация и другие стратегии", 22 сентября 2021 года. Подробнее
  • Форума для поставщиков "Диалог Х5-2021", 30 сентября 2021. Подробности и регистрация

Получите пример Summary и специальное предложение на подписку ЗДЕСЬ