Получить рейтинг INFOLine Retail Russia TOP-100

Новости промышленности

 Услуги INFOLine

Периодические обзорыПериодические обзоры

Готовые исследованияГотовые исследования

Курс доллара США

График USD
USD 26.06 62.9095 0.0000
EUR 26.06 71.5973 0.0000
Все котировки валют
 Топ новости

Гендиректор ООО "Хавле Индустриверке" (Липецкая область) Алексей Кузнецов: "Ножницы" рано или поздно потребуют своего решения". "ABIREG". 10 января 2019

Гендиректор ООО Хавле Индустриверке (Липецкая область) Алексей Кузнецов: Ножницы рано или поздно потребуют своего решения. ABIREG. 10 января 2019
Австрийская компания HAWLE, производящая трубопроводную арматуру для питьевого и технического водоснабжения и водоотведения, работает на российском рынке уже более 20 лет. Являясь в своей отрасли законодателем высоких стандартов производства, фирма, к удивлению многих, рискнула построить один из своих арматурных заводов в России, в Липецкой области. И планирует выбиться в лидеры рынка в качественном сегменте. О том, как это сделать и, самое главное, за чей счет, а также о роли импортозамещения и важности конкуренции на рынке корреспонденту "Абирега" рассказал генеральный директор ООО "Хавле Индустриверке" Алексей Кузнецов.
– Алексей Александрович, считается, что компания "Хавле" пришла в Россию на девственно-чистый, никем не освоенный рынок. Так ли это?
– Нет, немного не так. Продукция австрийской компании Hawle начала поступать в Россию через дистрибьюторов сразу после развала Советского Союза. В 2005 году компания создала собственную сбытовую организацию, то есть здесь были просто продажи. Но нужно понимать, что компания Hawle – это изначально, корнями, семейная компания. Она из небольшого австрийского города, принадлежит семье Хавле, которая уже третье поколение ее возглавляет. Это совсем другая философия. Для "Хавле" прийти по-настоящему на рынок – это открыть свое производство. Так у нас было в Польше, Чехии. "У нас" – я имею в виду холдинг, объединяющий дочерние предприятия по всему миру. И, в принципе, к 2007 году наши австрийские учредители созрели с решением идти в Россию, и именно в 2007 году мы "прописались" здесь, в Липецкой области. Была организована компания, было подписано инвестиционное соглашение. Потом, в 2008 году, пришел кризис. И только в 2011-м мы возобновили работы и действительно открыли здесь производство. Жалеем ли мы об этом? Нет, не жалеем, хотя сказать, что всё идет гладко, тоже нельзя.
– Но вы пришли на свободный рынок? Или условия все-таки были жесткими?
– Нам пришлось начинать в жестких условиях. Конкуренция всегда здесь была очень серьезная, она и раньше, и сейчас идет по трем направлениям. Во-первых, сохранились советские заводы, которые до сих пор делают водозапорную арматуру. Во-вторых, китайцы. Ну и в-третьих, европейские производители, которые хоть и не открыли здесь свои производства, но продукцию свою сюда активно поставляют. А ведь для потребителя неважно, откуда идет продукция, главное, чтобы она его устраивала по потребительским качествам. Так что ситуация здесь конкурентная, она никогда не была легкой и с каждым годом становится всё тяжелее.
– А почему становится тяжелее?
– Потому что стало меньше возможностей. В 2014 году на рынке просто физически стало меньше денег. Посудите сами. Вроде бы инвестиции в рублях растут. Но если посмотреть отношение евро и доллара к рублю, вы понимаете, что рынок в валюте за последние четыре года стал вдвое меньше. Вспомните: евро стоил 40 рублей, теперь он стоит 75. И если раньше наш клиент мог, грубо говоря, на 1 млн рублей купить 25 тыс. евро, то сейчас – в два раза меньше. То есть физически для всех внешних поставщиков объем рынка уменьшился за последние четыре года. При этом мы не должны забывать, что Еврозона торгует в евро, Китай – в долларах или евро...
– Тем не менее у вас наблюдается положительная динамика по объемам продаж...
– На самом деле я горд этим. Особенно за последние два года. В этом году мы продолжаем рост. Идем вопреки рынку, растем достаточно динамично, и связано это с внутренней структуризацией отделов продаж в первую очередь. Мы стали более активны, в некоторой мере даже агрессивны на рынке, более заметны, у нас есть производство, а это сегодня очень большой бонус.
– "Импортозамещение" – для вас неприличное слово?
– Импортозамещение для меня лично несло негативный оттенок. Потому что я учился во времена распада Советского Союза, вырос на идеологии свободной торговли. Для меня потребитель всегда в приоритете. Любое ограничение выбора потребителя – это однозначно плохо. Потому что в долгосрочной перспективе это ничего хорошего не принесет. Пример, который мы постоянно забываем, – это Советский Союз, в котором было сделано всё для ограничения потребителя. У нас не было телевизоров нормальных, машин. Точнее, они вроде как были, и очереди за ними формировались гигантские. Но по факту, как только открылись рынки, к нам хлынул поток иностранной продукции, которая была просто несопоставима по уровню качества, другим потребительским свойствам с советской продукцией. Я немножко боюсь, что мы как страна можем опять наступить на эти же грабли. Мне приятнее, когда говорят не об импортозамещении, а о создании возможностей для притока инвестиций с целью открытия новых предприятий в стране. Это, в принципе, тот путь, по которому идут многие страны. Они просто создают условия, чтобы при прочих равных условиях фирмы-учредители выбирали именно их страну, чтобы построить там завод. Так растет экономика, на мой взгляд, быстрее и более эффективно.
– Но если всё время будут притекать только иностранные инвестиции, а собственное производство не будет развиваться, это тоже, наверное, не очень хорошо?
– А как оценивать наш завод? Это иностранные инвестиции или собственное производство? Инвестиции иностранные, несомненно. Но налоги остаются у нас в стране. Что-то идет в федеральный бюджет, что-то – в местный, липецкий. По налогам у нас цифра хорошая – 65 млн рублей в год. Мы "белая" компания, платим налоги, таможенные пошлины и все необходимые акцизы – на бензин и т. д. Я считаю, что наш завод – полностью российское предприятие. У нас всё российское, работники – русские, ни одного иностранца. Мы продаем продукцию в России. Смотрим, что происходит на российском рынке. Мы нацелены на развитие нашей Родины, России. Разве плохо, если будут открываться предприятия, подобные нашему?
– Ваших собственников устраивает, как идут дела в России?
– Пока что объемы нашей прибыли не такие, как хотелось бы. В первые три-четыре года после открытия мы вообще были в минусовой зоне, совсем недавно только вышли в плюс. Но в целом в Австрии очень хорошее отношение к России. И все наши собственники очень любят нашу страну. В принципе, я даже горжусь, что, когда решался вопрос, где построить следующий завод, на какой рынок выйти, выбор стоял между нами и Китаем. И предпочтение отдали российскому рынку, а не китайскому.
– Почему они выбрали Россию?
– Россия потенциально такой же большой рынок, как и китайский. Степень износа водопроводного хозяйства у нас уже перешагнула границу критической – это 70-80%. Честно признаюсь, я много езжу по стране и порой просто спрашиваю сам себя: как это возможно, что люди до сих пор воду получают? Потому что это уже не должно работать, по идее, но как-то еще работает. Так что Россия – потенциально большой рынок. Кроме того, Россия близка по менталитету европейским странам. Поэтому Россия – понятная европейцам страна. И мы, и наши учредители в Австрии надеемся, что Россия в дальнейшем будет только расти и развиваться.
– Какая у вас примерно доля на рынке?
– Это сложно оценить, потому что не существует конкретных цифр. Наш сегмент – трубопроводная арматура для водоснабжения – попадает в сегмент трубопроводной арматуры, где также учитывается нефтегазовая арматура, и "растворяется" в нем. А этот сегмент в России огромен, просто огромен! И мы никак не можем – ни по прямым, ни по косвенным признакам – определить, какова же доля именно арматуры для водоснабжения на рынке. Я лично оцениваю наши продажи где-то максимум в 5% общероссийского рынка. Это максимум. А если взять сегмент высококачественной арматуры, отсечь совсем уж дешевую, низкокачественную арматуру, то, я думаю, мы можем выйти на 25-30%.
– Вам предлагали в Питере строить завод?
– Да. Нам в каждом регионе предлагают строить завод. Но на данный момент наше производство в Липецке достаточно для всей РФ.
– А расширяться планируете?
– Хотелось бы, но я не думаю, что мы будем расширяться в ближайшее время. Мы работаем в одну смену сейчас, хотя в моем понимании завод должен работать 24 часа. Расширять линейку будем.
– Проходила информация, что вы 200 млн рублей в год в расширение вкладывали...
– Да, даже чуть больше. Но это расширение текущего производства завода, оборотные средства. Новое строительство пока не планируется. Давайте не забывать, что мы производим продукцию исключительно для российского рынка.
– То есть вы работаете на узкий рынок?
– Не такой уж он и узкий. У каждой страны исторически возникли определенные обычаи. В России используется много шаровых кранов, у нас нельзя использовать наземные гидранты. Здесь много нюансов, ограничивающих наше предложение. Но рынок не узкий.
– А как вы считаете, не следует ли нашим властям оградить российский рынок от китайской продукции, аналогичной вашей? Пошлины ввести или что-то еще?
– Я не сторонник заградительных барьеров. Может показаться немного странным, но я – за конкуренцию. Это единственное, что движет прогрессом. Везде, где есть конкуренция, наблюдается динамика роста. Везде, где конкуренция утихает, получается стагнация.
– Очевидно, что водоканальное хозяйство в России находится в упадке. Как, по-вашему, следует провести его модернизацию? С чего начать?
– Ответ на этот вопрос очень простой, и его все знают. Дайте больше денег – мы всё сделаем.
– Вопрос только в деньгах?
– По большей части – в деньгах, конечно! Но его нужно рассматривать в правильной плоскости. Деньги должны откуда-то идти. Я лично убежден, что деньги должны идти с потребителей. Но многие почему-то думают, что деньги должно дать государство. И тут возникают такие "ножницы": у государства на всех денег не хватает, всем всё и сразу не модернизируешь, надо у людей брать. С другой стороны, повышения тарифов все боятся, это социальный взрыв. Но эти "ножницы" рано или поздно потребуют своего решения. Сейчас же мы просто оттягиваем время. Это как с зубами: вот у вас зуб заболел, вы анальгин положили и дальше с ним ходите. Но сколько вы так сможете проходить? Месяц? Два? А потом лечить всё равно придется. С другой стороны, водоканалы должны гарантировать качество оказываемых услуг.
– Но населению сейчас ведь действительно тяжело. Зарплаты небольшие, пенсии и того меньше, цены на всё растут. Тут, наверное, нужен какой-то частно-государственный подход? Почему население должно из своего кармана покрывать всё, что в ЖКХ десятилетиями разворовывалось?
– Потому что население потребляет. И всё это делается исключительно ради населения. И конечно, для промышленных потребителей – я говорю о заводах, торговле, организациях. Но нужно понимать, что ничего не бывает бесплатно, за всё нужно платить.
– Но население и так платит каждый месяц – за воду, за канализацию...
– Так население и промышленные потребители недоплачивают за воду.
– Недоплачивают?
– Конечно, недоплачивают. Сегодня вода стоит совсем не те деньги, которые платят население и организации.
– А сколько должно платить население, чтобы решить этот вопрос кардинально?
– На этот вопрос нет однозначного ответа. Во-первых, в каждом регионе своя специфика: и плотность застройки, и перепады высот, и источники воды, и степень загрязнения. Что нужно очищать, как очищать? То есть очень много факторов, важных моментов. Но я думаю, что увеличение должно быть существенное.
Вот я могу привести такой пример. Мы часто возим своих клиентов в Австрию, на наши заводы, и в том числе заезжаем в город Гмунден, недалеко от нашего производства. Небольшой городок, который находится на берегу потрясающего горного озера Траунзее. И вот они берут оттуда воду и, не обрабатывая, сразу подают в сеть. В водоканале там работают восемь человек. То есть больших затрат на персонал, на операционную деятельность просто нет. Тем не менее вода там стоит 1,5 евро за кубический метр. Еще раз: вода, которая берется из озера, не очищается, только накапливается в резервуаре, потом подается в сеть, в водоканале, в котором работают восемь человек, стоит 1,5 евро. И у них нет проблем с финансированием, нет вопросов по замене труб, по замене задвижек. Они даже перечисляют прибыль в муниципалитет на прочие нужды города.
– Но там и у населения доходы другие.
– Это другой вопрос. Я говорю сейчас про стоимость воды, про то, сколько она стоит. А вопрос повышения дохода населения находится в компетенции президента и правительства.
– А за что они тогда 1,5 евро берут?
– Электричество, насосы – всё равно определенные расходы есть. Но я этот пример привел к тому, что там не 1 тыс. человек работает, которых еще кормить надо.
Знаете, я регулярно бываю в разных водоканалах. И честно признаюсь: меня, как руководителя предприятия, немножко удивляет, когда говорят: мол, вот, у нас работают 3 тыс. человек. Этим не гордиться надо. Какая уж тут зарплата будет? Надо увеличивать эффективность, то есть выход конечной продукции на одного сотрудника. Тогда и зарплаты вырастут.
Я, конечно, понимаю, что водоканал – чаще всего муниципальное предприятие. И на нем лежит в том числе социальная ответственность по обеспечению занятости населения. Они не могут провести реструктуризацию и отправить 1 тыс. человек по домам. Главу такого водоканала снимут достаточно быстро – я думаю, на первой сотне. Это как раз и есть коренная неправда наших социальных отношений. Казалось бы, предприятие должно стремиться к эффективности. Но ему не дадут работать эффективно. Внешние условия не позволят.
– А есть какие-то принципиальные отличия по регионам в подходах к модернизации водоканалов? Есть что-то, чем черноземные МУПы отличаются от всех остальных российских?
– Я бы обозначил отличия в другой плоскости – не региональной, а в плоскости руководства и кадров. Водоканал – очень важная отрасль, но мы видим, что в некоторых местах к ней отношение какое-то пренебрежительное, по остаточному принципу, в том числе в управлении. Туда приходят талантливые руководители, но они изначально знают, что это их временное место работы и что они здесь надолго не останутся.
– То есть нет таких, которые хотят реально что-то изменить?
– А зачем им это? Они пришли решить свой кадровый вопрос на ближайшие два-три года. Посидели, что-то сделали на локальном уровне. Убедились, что водичка вроде везде течет, и ушли.
Но есть, наоборот, водоканалы, где каким-то образом установились во главе люди, зачастую прошедшие путь от простых рабочих до директоров, и они прекрасно знают хозяйство, что, где и как происходит, как работает. Вот они реально рассматривают водоканал как свое детище. Это очень хорошо видно.
– Среди черноземных есть такие? В Воронеже, в Липецке?
– Есть, и достаточно много.
Воронежский водоканал – это вообще отдельная тема. Это очень интересная попытка как раз того самого частно-государственного партнерства, концессии. Причем Воронеж – это часть крупного коммунального холдинга "Росводоканал", в который входят водоканалы из совсем непохожих регионов. В Воронеже реально радеют за свое дело, это я знаю точно.
– Вы верите в концессию?
– В идею верю. Но концессия – это договоренность, должен быть механизм пересмотра. Трудно договориться сегодня на 30 лет вперед. У нас огромная, капиталоемкая отрасль, много реального железа: трубы, насосные станции, очистительные сооружения. Это безумно дорого. Оттого и тяжело сразу предусмотреть всё наперед. Нужно искать и находить компромиссы между региональной властью и концессионерами по объемам взятых друг на друга обязательств.
– А с липецкими властями на местном уровне удалось найти общий язык?
– С прежней командой у нас были хорошие отношения, нам оказывали содействие, особенно при строительстве завода. Липецкая область имеет хорошее географическое расположение, и нам разрешили осуществить выкуп земли. Для производства и семейной компании, как мы, это важно. Плюс льготы по технологическому присоединению. По некоторым налоговым льготам сроки уже истекли – по земельному налогу, например.
Сейчас в области идет смена управленческой команды, и процесс этот еще не завершен. Но мы с оптимизмом смотрим в будущее и уверены, что у нас останутся такие же добрые и уважительные отношения с властью. Мы, в свою очередь, всегда помогаем в инвестиционных инициативах области – выступаем на форумах, приглашаем потенциальных инвесторов к себе на завод. Чтобы они могли посмотреть на нашем примере реальный опыт липецкой "прописки".
– Сколько нужно средств для модернизации одного городского водоканала?
– По большим городам это триллионы. К слову, в Европе вопрос недофинансирования тоже не такой уж простой. Например, в Вене инвестируется лишь 1% в год от общей стоимости сети. Это означает, что любая часть этой сети должна отработать 100 лет. Чугунные трубы – да, отработают 100 лет, насосы – нет. Наши задвижки могут работать 50 лет. А в России вкладывается еще меньше – доли процента.
Но примечательно, что именно сейчас формируется особая группа наших клиентов – коммунальные холдинги. Это "Росводоканал", "Российские коммунальные системы", которые работают в Тамбове, компания "Лидер", получившая несколько водоканалов в управление... Потенциально они способны привлекать большие финансовые средства и вкладывать их в модернизацию.
К тому же интересно посмотреть, что будут делать на этом рынке крупные иностранные игроки, если решат зайти в Россию. В мире же уже есть огромные конгломераты, энергетические и коммунальные компании, такие как французская Veolia, франко-бельгийская GDF Suez. У них в управлении находятся водоканалы, мусороперерабатывающие предприятия, газоснабжение по всему миру. Я слышал об интересе Veolia к отечественным водоканалам.
– Они, придя на российский рынок, видимо, привнесут европейский подход к ведению дел?
– Сложно сказать. Наверное, привнесут. Но нужно учитывать, что российская специфика тоже дает о себе знать: не все методы, применимые в Европе, можно использовать здесь. А вот финансовые возможности останутся при них, и их тоже можно будет использовать для модернизации нашего хозяйства.
– А в чем различия?
– На мой взгляд, в России практически не существует понятия долгосрочности отношений. Точнее, долгосрочность отношений присутствует, но оформляется она, как правило, как череда однообразных, повторяющихся сделок. В любой момент всё может прерваться. Такого, например, чтобы мы могли с кем-то заключить долгосрочный контракт, с каким-то водоканалом, которому будем, скажем, в течение пяти лет поставлять свою продукцию в каких-то объемах, этого нет.
– А хотелось бы?
– Конечно! Это был бы для нас, производственников, большой плюс. Хотя, разумеется, в этом есть и риски. Например, наш польский завод в прошлом году менял модель задвижки в производстве. Так вот по старым договорам они должны еще два года поставлять прежние задвижки и пять лет запчасти к ним – для водоканалов, с которыми ранее были заключены долгосрочные договоры.
– А нельзя переориентировать производство или расторгнуть договор?
– Нет, нельзя. В этом и есть суть долгосрочных отношений, когда мы получаем долгосрочного клиента. Мы этому рады однозначно. Но мы получаем и долгосрочное обязательство. А в России все более-менее "одноразовое". Прошел тендер, ты победил, ты поставил, всё – формально отношения закончились.
– А конкуренты часто перебивают цену?
– Да. В этом и есть смысл тендеров. Сбивать цену. А иначе как? Для этого всё и придумано.
– Многие потом жалуются: "Мы этот контракт получили, а он невыгодный".
– А зачем тогда давали такую низкую цену?
– Чтобы получить контракт.
– Но контракт нужно получать выгодный. И если, к примеру, мои продавцы получат контракт, который приносит убытки, у меня будет серьезный разговор с ними.
Но в целом вы правы. Лично я недоволен контрактной системой в целом. Недоволен в том плане, что, по сути дела, система торгов свелась именно к показателю цены. Да, по закону есть возможность определить квалификационные требования. Есть-то она есть, но это сложно применить на практике. Любой, кто выписывает тендер, может указать, что ему нужны не просто задвижки, а с такими-то показателями. Они могут наблюдать за задвижками в течение двух-пяти лет, выставляя им оценки по балльной системе. А потом решить, допустим, в течение следующих пяти лет покупать продукцию только тех заводов, кто набрал больше 70 баллов. Это работает, но это долгосрочная работа. И мало кто это делает, потому что есть масса другой текущей работы.
– Может, стоит вообще отказаться от системы тендеров?
– Я бы поддержал эту идею. Но мы не можем отказаться от тендерной системы. Все государства в мире – и это абсолютно общий факт – переходят на тендерную систему. Более того, крупные компании, действительно частники, тоже начинают использовать систему тендеров в том или ином виде.
– Государство государству рознь. Надо, наверное, учитывать особенности национального менталитета.
– Это очень интересный вопрос. Очень интересный. Разница в менталитете, конечно, есть, но тендеры используются по всему миру. Нельзя за подгонкой к менталитету потерять основную суть и цель их проведения – рациональное использование бюджетных средств. Если постоянно перестраховываться от случаев "ошибки на дурака", то система станет громоздкой и нерабочей. Возможно, российское законодательство в этой области уже сейчас слишком учитывает наш менталитет.
– Принято считать, что потребители формируют рынок. Понятно, что у нас всех есть потребность пить чистую воду. Но что дальше с этим делать?
– Осталось только понять, кто за эту потребность будет платить.
– Наверное, здесь нужна государственная воля?
– Можно, конечно, попросить государство привести все водоканалы в надлежащий вид. Но тогда у нас останутся без финансирования дороги, больницы или что-то еще. Денег на всё сразу не хватит.

Для справки: Название компании: Хавле Индустриверке, ООО Адрес: ********** Телефоны: ********** Факсы: ********** E-Mail: ********** Web: ********** Руководитель: **********
[Для просмотра контактных данных нужно зарегистрироваться или авторизироваться]
Рейтинг:
Увеличить шрифт Увеличить шрифт | |  Версия для печати | Просмотров: 10
Введите e-mail получателя:

Укажите Ваш e-mail:

Получить информацию:

Вконтакте Facebook Twitter Yandex Mail LiveJournal Google Reader Google Bookmarks Одноклассники FriendFeed
 Специальное предложение

АКЦИЯ

19
08
19
25
дней
часов
минут
секунд